Материнская забота как фактор стрессоустойчивости

Мы много рассказываем про нейрогенез, генетику, эпигенетику, о том, как настолько различные между собой механизмы определяют будущее здоровье детей. Сегодня ученые уже научились определять некоторые нарушения развития ребенка еще до его рождения — пороки развития нервной трубки, сердца, внутрижелудочковые кровотечения и другие. Но как быть с тем, чего не покажет ни один анализ и что не видно ни на одном УЗИ или МРТ? Например, когнитивные способности ребенка, его нейропластичность и стрессоустойчивость.

В отличие от исследований с участием взрослых, которые строятся на принципе информированного добровольного согласия, изучение когнитивного развития детей сопряжено с серьезными этическими ограничениями. Тем не менее, понимание факторов, определяющих стрессоустойчивость во взрослом возрасте, остается одной из ключевых задач нейробиологии. В этой связи значительную роль играют экспериментальные модели на животных — приматах, грызунах и других видах, — поскольку у них, как и у человека, ранний жизненный опыт оказывает долгосрочное влияние на формирование психики в будущем.

Одной из ключевых теорий, объясняющих природу стрессоустойчивости, является влияние материнской заботы — так называемая теория привязанности, предложенная в середине XX века британским психологом и психиатром Джоном Боулби. Согласно этой теории — идея привязанности к заботящемуся лицу, что является биологически обусловленным феноменом, характерным для всех видов животных. Как только младенец начинает ассоциировать себя с тем, кто о нем заботится, этот человек приобретает для него особую ценность — в том числе с точки зрения регуляции гомеостаза, то есть способности к саморегуляции. В ходе материнского ухода ребенок получает комплекс сенсорных стимулов — визуальных, слуховых, обонятельных и тактильных; у грызунов этот процесс опосредован преимущественно обонятельной и тактильной модальностями. Ключевым следствием является то, что достаточный уровень материнской заботы в раннем возрасте коррелирует с более высокой стрессоустойчивостью во взрослой жизни.

Исследования, подтверждающие теорию привязанности, проводились психиатрами, психологами, нейробиологами и антропологами. Объектом изучения служило поведение детей в семейной среде и в учреждениях интернатного типа, а также влияние различных событий на их эмоциональные и поведенческие реакции. В качестве примера можно привести исследование С.С. Савенышевой и В.Ф. Чижовой, опубликованное в «Вестнике СПбГУ», в котором авторы изучали взаимосвязь отношения матери к ребенку, особенностей взаимодействия с ним в период раннего детства с особенностями его психического развития. С помощью опросников, биографических анкет, методов наблюдения и поведенческого анализа исследователи подтвердили исходную гипотезу: ключевыми предикторами психического развития в раннем возрасте выступают семейные факторы и родительские установки — эмоциональная чувствительность матери, характер предъявляемых требований и ограничений, уровень семейной конфликтности, а также их влияние на игровую деятельность и речевое развитие ребенка.

Дополнительным подтверждением теории привязанности стали результаты исследования, опубликованного в журнале Molecular Psychiatry в 2017 году, в котором нейробиологические механизмы были изучены на экспериментальной модели грызунов. Авторы показали, что качество материнской заботы в неонатальном периоде модулирует архитектуру синаптических связей и инициирует каскад молекулярных событий, фиксирующихся на эпигенетическом уровне. Следствием этого является формирование устойчивого фенотипа, характеризующегося более высокой стрессоустойчивостью во взрослом возрасте — снижением уровня тревожности и меньшей вероятностью развития депрессивных расстройств в ответ на стрессовые воздействия. Данные изменения имеют постепенный характер, закрепляются на протяжении всей жизни, однако определяющее окно их формирования приходится на самый ранний постнатальный период.

В экспериментальной модели грызунов исследователи разделили детенышей на две группы. В первой группе материнская забота (вылизывание и вычесывание) осуществлялась после предварительной 15-минутной сепарации с матерью.; во второй группе матери и детеныши находились в постоянном контакте. На десятый день постнатального развития у животных проводилось исследование головного мозга детенышей, а в отдаленном периоде — анализ взрослых особей из обеих групп. Оценивались следующие параметры: архитектура синаптических связей в гипоталамусе (структуре, участвующей в стресс-ответе), профиль генной активности, а также наличие эпигенетических маркеров в молекуле ДНК, регулирующих «включение» или «выключение» определенных генов (экспрессию генов). Параллельно с этим изучалось поведение уже подросших животных в стрессовых ситуациях, включая такие тесты как, подвешенный лабиринт и тест с водной нагрузкой.

Говоря языком нейробиологии, у крысят, получивших усиленную материнскую заботу, в головном мозге уменьшилось количество возбуждающих сигналов к стресс-чувствительным нейронам. В этих клетках снизилась выработка одного из ключевых стрессовых гормонов — CRH (кортикотропин-рилизинг-гормона). Так, более низкий уровень CRH ассоциируется со сниженной реактивностью на стресс. Ключевую роль в этом процессе играет белок NRSF (репрессорный фактор нейронов), который связывается со специфическими регуляторными участками ДНК и подавляет транскрипцию гена CRH.

Особенно интересно, что белок NRSF действует исключительно в раннем возрасте, создавая в ДНК стойкие химические метки, которые сохраняются во взрослой жизни и продолжают держать ген стрессового гормона в «выключенном» состоянии. Кроме того, этот белок влияет и на множество других генов, связанных с работой нервных клеток. Это означает, что ранний жизненный опыт способен перестраивать регуляторные сети на системном уровне.

Возвращаясь к опытам, взрослые особи из группы с усиленной материнской заботой демонстрировали меньшую тревожность в новой среде и проявляли меньше поведенческих признаков депрессивноподобных состояний, отклоняясь от классического паттерна стресс-реакции «бей-беги-замри». Ключевым отличием был более низкий уровень кортикостерона (гормона стресса) после стрессорного воздействия по сравнению с контрольной группой, что указывает на физиологическую основу наблюдаемой стрессоустойчивости.

Разумеется, прямая экстраполяция результатов, полученных в ходе подобных исследований на животных моделях, на человеческую популяцию требует осторожности. Тем не менее, полученные результаты предоставляют исследователям важные ориентиры для понимания того, каким образом эпигенетические факторы — качество материнской заботы, эмоциональная вовлеченность, семейный климат и уровень конфликтности в раннем постнатальном периоде — способны влиять на психическое здоровье индивида на протяжении всей последующей жизни, в том числе во взрослом возрасте.

Информация носит общий характер и не заменяет консультацию врача.

Статья подготовлена по материалам:
Анико Короси и Тэлли З. Барам Front. Behav. Neurosci. , 24 сентября 2009 г. Раздел «Поведенческая эндокринология» том 3 — 2009.

С. С. Савенышева, В. Ф. Чижова МАТЕРИНСКОЕ ОТНОШЕНИЕ КАК ФАКТОР ПСИХИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ РЕБЕНКА РАННЕГО ВОЗРАСТА, Вестник СПбГУ. Сер. 12. 2013. Вып. 3

A Singh-Taylor, J Molet, S Jiang, A Korosi, JL Bolton, Y Noam, K Simeone, J Cope, Y Chen, A Mortazavi and TZ Baram, NRSF-dependent epigenetic mechanisms contribute to programming of stress-sensitive neurons by neonatal experience, promoting resilience, Molecular Psychiatry (2018) 23, 648–657.